Вопросы (в сокращении)

    Примечание издателей журнала
   
   Издатели "Собеседника" разделили труд рассматривать присылаемые к ним сочинения между собою понедельно, равно как и ответствовать на оные: ежели того нужда потребует. Сочинитель Былей и небылиц, рассмотрев присланные Вопросы от неизвестного, на оные сочинил Ответы, кои совокупно здесь прилагаются.
   "Собеседник любителей российского слова", под надзиранием почтенные наук покровительницы, есть и должен быть хранилищем тех произведений разума, кои приносить могут столько увеселения, сколько и действительной пользы. Издатели оного не боятся отверзать двери истине; почему и беру вольность представить им для напечатания несколько Вопросов, могущих возбудить в умных и честных людях особливое внимание. Буде оные напечатаются, то продолжение последует впредь и немедленно. Публика заключит тогда по справедливости, что если можно вопрошать прямодушно, то можно и отвечать чистосердечно. Ответы и решения наполнять будут "Собеседник" и составлять неиссыхаемый источник размышлений, извлекающих со дна истину, толь возлюбленную монархине нашей.
   
   Вопросы
   
   1. Отчего у нас спорят сильно о таких истинах, кои нигде уже не встречают ни малейшего сумнения?
   2. Отчего многих добрых людей видим в отставке?
   3. Отчего все в долгах?
   4. Если дворянством награждаются заслуги, а к заслугам отверзто поле для всякого гражданина, отчего же никогда не достигают дворянства купцы, а всегда или заводчики или откупщики?
   5. Отчего у нас тяжущиеся не печатают тяжеб своих и решений правительства? <...>
   7. Отчего главное старание большой части дворян состоит не в том, чтоб поскорей сделать детей своих людьми, а в том, чтоб поскорее сделать их не служа гвардии унтер-офицерами? <...>
   9. Отчего известные и явные бездельники принимаются везде равно с честными людьми?
   10. Отчего в век законодательный никто в сей части не помышляет отличиться?
   11. Отчего знаки почестей, долженствующие свидетельствовать истинные отечеству заслуги, не производят по большей части к носящим их ни малейшего душевного почтения?
   12. Отчего у нас не стыдно не делать ничего?
   13. Чем можно возвысить упадшие души дворянства? Каким образом выгнать из сердец нечувственность к достоинству благородного звания? Как сделать, чтоб почтенное титло дворянства было несумненным доказательством душевного благородства?
   14. Имея монархиню честного человека, что бы мешало взять всеобщим правилом, удостоиваться ее милостей одними честными делами, а не отваживаться проискивать их обманом и коварством?
   14. Отчего в прежние времена шуты, шпыни и балагуры чинов не имели; а ныньче имеют, и весьма большие? <...>
   19. Как истребить два сопротивные и оба вреднейшие предрассудки: первый, будто у нас все дурно, а в чужих краях все хорошо; второй, будто в чужих краях все дурно, а у нас все хорошо?
   20. В чем состоит наш национальный характер?
   
   Ответы
   
   На 1. У нас, как и везде, всякий спорит о том, что ему не нравится или непонятно.
   На 2. Многие добрые люди вышли из службы, вероятно, для того, что нашли выгоду быть в отставке.
   На 3. Оттого в долгах, что проживают более, нежели дохода имеют.
   На 4. Одни, быв богатее других, имеют случай оказать какую ни на есть такую заслугу, по которой получают отличие.
   На 5. Для того, что вольных типографий до 1782 года не было <...>
   На 7. Одно легче другого <...>
   На 9. Оттого, что на суде не изобличены.
   На 10. Оттого, что сие не есть дело всякого.
   На 11. Оттого, что всякой любит и почитает лишь себе подобного, а не общественные и особенные добродетели.
   На 12. Сие не ясно: стыдно делать дурно, а в обществе жить — не есть не делать ничего.
   На 13. Сравнение прежних времен с нынешними покажет несумненно, колико души ободрены либо упали, самая наружность, походка и проч. то уже оказывает.
   На 14. Для того, что везде во всякой земле и во всякое время род человеческий совершенным не родится.
   На 14. Предки наши не все грамоте умели. N. В. Сей вопрос родился от свободоязычия, которого предки наши не имели; будеже бы имели, то начли бы на нынешнего одного десять преждебывших <...>
   На 19. Временем и знанием.
   На 20. В остром и скором понятии всего, в образцовом послушании и в корени всех добродетелей, от творца человеку данных.
   
   (Собеседник любителей российского слова, 1783, ч. III; Русская проза XVIII века, т. I. М.—Л., 1950, с. 523—526)

... Опущенные
безжалостные руки подымаются опять, взгляд акробата становится еще
напряженнее... Пространство внизу, под ногами, кажется бездной.
- Allez!..
Она балансирует, едва переводя дух, на самом верху "живой пирамиды" из
шестерых людей. Она скользит, извиваясь гибким, как у змей, телом, между
перекладинами длинной белой лестницы, которую внизу кто-то держит на
голове. Она перевертывается в воздухе, взброшенная наверх сильными и
страшными, как стальные пружины, ногами жонглера в "икарийских играх". Она
идет высоко над землей по тонкой, дрожащей проволоке, невыносимо режущей
ноги... И везде те же глупо красивые лица, напомаженные проборы, взбитые
коки, закрученные усы, запах сигар и потного человеческого тела, и везде
все тот же страх и тот же неизбежный, роковой крик, одинаковый для людей,
для лошадей и для дрессированных собак:
- Allez!..
Ей только что минуло шестнадцать лет, и она была очень хороша собою,
когда однажды во время представления она сорвалась с воздушного турника и,
пролетев мимо сетки, упала на песок манежа. Ее тотчас же, бесчувственную,
унесли за кулисы и там, по древнему обычаю цирков, стали изо всех сил
трясти за плечи, чтобы привести в себя. Она очнулась и застонала от боли,
которую ей причинила вывихнутая рука. "Публика волнуется и начинает
расходиться, - говорили вокруг нее, - идите и покажитесь публике!.." Она
послушно сложила губы в привычную улыбку, улыбку "грациозной наездницы",
но, сделав два шага, закричала и зашаталась от невыносимого страдания.
Тогда десятки рук подхватили ее и насильно вытолкнули за занавески входа,
к публике.
- Allez!....