Фонвизин Денис Иванович
читайте также:
И Культерер побаивался: вдруг надзиратель заметит неосторожного ворчуна, только бы ничего не стряслось. Бывало, кто пробурчит: "Свинство...
Бернхард Томас   
«Культерер»
читайте также:
Да, надо ходить сюда и смотреть, как чаша глотает воды ливня, не успевающие звонко упасть на мощеное патио. Глотает, и все, словно ждала их, жадно разинув рот...
Мигель Анхель Астуриас   
«Юный владетель сокровищ»
читайте также:
.. только сходка теперь стоит у меня перед конторой, и надо конец сделать. В приказе сказано, до покрова нужно свезти рекрут в город...
Толстой Лев Николаевич   
«Поликушка»
        Фонвизин Денис Иванович Рефераты и сочинения Речевые характеристики в комедии «Недоросль»
Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:
Обратите внимание: для Вашего удобства на сайте функционирует уникальная система установки «закладок» в книгах. Все книги автоматически «запоминают» последнюю прочтённую Вами страницу, и при следующем посещении предлагают начать чтение именно с неё.
Коррекция ошибок:
На нашем сайте работает система коррекции ошибок Orphus.
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.
На правах рекламы:



Все рефераты и сочинения

Речевые характеристики в комедии «Недоросль»


Первое, на что обращает внимание современный читатель комедии “Недоросль”, — это фамилии действующих лиц. “Говорящие” фамилии сразу закладывают отношение читателя (зрителя) к их обладателям. Он перестает быть более или менее объективным свидетелем разыгрывающегося действия, он психологически уже становится его участником. У него отобрали возможность самому оценить героев и их действия. Самого начала, с фамилий действующих лиц, читателю было сказано, где отрицательные персонажи и где положительные. И роль читателя сводится к тому, чтобы увидеть и запомнить тот идеал, к которому надо стремиться.
Действующих лиц можно разделить на три группы: отрицательные (Простаковы, Митрофан, Скотинин), положительные (Правдин, Милон, Софья, Стародум), в третью группу входят все остальные персонажи — это главным образом слуги и учителя. Отрицательным персонажам и их слугам присущ простонародный разговорный язык. Лексика Скотининых состоит в основном из слов, используемых на скотном дворе. Это хорошо показывает речь Скотинина — дядюшки Митрофана. Она вся переполнена словами: свинья, поросята, хлевок. Представление о жизни начинается и кончается также скотным двором. Свою жизнь он сравнивает с жизнедеятельностью своих свинок. Например: “Я и своих поросят завести хочу”, “коли у меня... для каждой свинки хлевок особливый, то жене найду светелку”. И гордится этим: “Ну, будь я свиной сын, если...”
Словарный запас его сестры госпожи Простаковой немного более разнообразен в силу того, что муж ее “дурак бессчетный” и ей приходится всем заниматься самой. Но корни ско-тининские проявляются и в ее речи. Любимое ругательство — “скот”. Чтобы показать, что Простакова недалеко ушла по развитию от своего брата, Фонвизин иногда отказывает ей в элементарной логике. Например, такие фразы: “С тех пор, как все, что у крестьян ни было, мы отобрали, ничего уже содрать не можем”, “Так разве необходимо подобно быть портным, чтобы уметь сшить кафтан хорошенько?” И, делая выводы из сказанного, Простакова заканчивает фразу: “Экое скотское рассужение”.
Относительно ее мужа можно сказать только то, что он немногословен и не открывает рта без указаний на то своей жены. Но это и характеризует его как “дурака бессчетного”, безвольного мужа, попавшего под каблук своей жены. Митрофанушка тоже немногословен, правда в отличие от отца он имеет свободу слова. Скотининские корни проявляются у него в изобретательности ругательств: “старая хрычовка”, “гарнизонная крыса”.
Слуги и учителя имеют в своей речи характерные признаки сословий и частей общества, к которым они принадлежат. Речь Еремеевны — это постоянные оправдания и желания угодить. Учителя: Цыфиркин — отставной сержант, Кутейкин — дьячок от Покрова. И своей речью они показывают принадлежность: один — к военным, другой — к церковным служителям.
Здороваются:
Кутейкин: “Дому владыке мир и многи лета с чады и домочадцы”.
Цыфиркин: “Желаем вашему благородию здравствовать сто лет, да двадцать...”
Прощаются:
Кутейкин: “Нам восвояси повелите?”
Цыфиркин: “Нам куда поход, ваше благородие?”
Ругаются:
Кутейкин: “Меня хоть теперь шелепами, лишь бы выю грешжечу путем накостылять!”
Цыфиркин: “Я дал бы себе ухо отнести, лишь бы этого тунеядца прошколить по-солдатски!.. Эка образина!”
У всех действующих лиц, кроме положительных, речь очень колоритная, эмоционально окрашенная. Можно не понимать значения слов, но всегда понятен смысл сказанного.
Например:
— Я вас доеду.
— У меня и свои зацепы востры.
Речь положительных героев такой яркостью не отличается. У всех четверых в речи отсутствуют разговорные, просторечные фразы. Это речь книжная, речь образованных людей того времени, которая практически не выражает эмоций. Смысл сказанного понимаешь из непосредственного значения слов. У остальных же героев смысл можно уловить в самой динамике речи.
Речь Милона отличить от речи Правдина практически невозможно. О Софье тоже очень трудно что-либо сказать по ее речи. Образованная, благонравная барышня, как бы ее назвал Стародум, чутко воспринимающая советы и наставления любимого дяди. Речь Старо дума полностью определяется тем, что в уста этого героя автор вложил свою нравственную программу: правила, принципы, нравственные законы, по которым “любочестивый человек” должен жить. Монологи Стародума построены таким образом: Стародум сначала рассказывает историю из своей жизни, а потом выводит мораль. Таков, например, разговор Стародума с Правдивым. А разговор Стародума с Софьей — это свод правил, и “...всякое слово врезано будет в сердце”.
В итоге получается, что речь отрицательного героя характеризует его самого, а речь положительного героя используется автором для выражения своих мыслей. Человек изображается объемно, идеал — в плоскости.


Тем временем:

... La falta de medios de comunicacion dentro de Paris y la escasez de dinero que trajo para muchos la guerra, me obligaron a abandonar la elegante casita con jardin que ocupaba en las inmediaciones del Bosque de Bolonia, instalandome en un barrio vulgarisimo del centro, en una casa de numerosos habitantes, cuyas paredes y tabiques dejaban pasar los sonidos como si fuesen de carton. La guerra parecia atraernos y aglomerarnos a los habitantes de la ciudad. Nuestra vida tenia algo de campamento. Los ninos jugaban en la calle lo mismo que en un villorrio: toda clase de ruidos e incomodidades eran tolerados. ?Quien iba a quejarse, como en los tiempos normales, cuando la unica preocupacion era saber si el enemigo habia avanzado o retrocedido, y al cerrar la noche todos mirabamos inquietos la negrura del cielo cortada por las mangas luminosas de los reflectores, preguntandonos si dormiriamos en paz o si las escuadrillas aereas, con sus proyectiles, vendrian a interrumpir nuestro sueno!... En los diversos pisos de mi casa existian cuatro pianos, y todos ellos sonaban desde las primeras horas de la manana hasta despues de medianoche. Las vecinas distraian su aburrimiento o su inquietud con un pianoteo torpe y monotono, pensando en el marido, en el padre o en el novio que estaban en el frente. Ademas, habia que preocuparse del carbon, que era puro barro y no calentaba; del pan de guerra, nocivo para el estomago; de la mala calidad de los viveres, de todas las penalidades de una vida triste, mezquina y sin gloria a espaldas de un ejercito que se bate. Nunca trabaje en peores condiciones. Tuve las manos y el rostro agrietados por el frio; use zapatos y calcetines de combatiente, para sufrir menos los rigores del invierno. Asi escribi Los cuatro jinetes del Apocalipsis. Reconozco que hoy no podria terminar una novela en aquella menguada habitacion, con tres pianos sobre la cabeza, otro piano bajo los pies, y una ventana al lado dando sobre una calle maloliente, por la carencia de limpieza publica, donde jugaban a gritos docenas de chiquillos faltos de padres, pues estos solo de tarde en tarde podian alcanzar un permiso para volver del frente...

Бласко Висенте Ибаньес   
«Los cuatro jinetes del Apocalipsis»





Фонвизин Денис Иванович:

«Бригадир»

«Послание к слугам моим Шумилову, Ваньке и Петрушке»

«Вопросы (в сокращении)»

«Всеобщая придворная грамматика»

«Корион»


Все книги



Другие ресурсы сети:

Джулиан Барнс

Василий Андреевич Жуковский

Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net





Российская Литературная Сеть

© 2003-2016 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Василий Новиков. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 4.7

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу copyright@rulib.net и мы немедленно удалим указанные работы.

Информация о литературной сети
Принять участие в проекте


Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс /, с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.
При поддержке "Библиотеки зарубежной фантастики и фэнтези"