here he sat for a while behind the great Parnell without for a moment forfeiting society's regard even in those early days when it was held as a prime article of faith by the world ..
А. Шаховской: "Я уже совсем оделся, чтобы ехать на свидание с нашими первоклассными писателями, как в..
.. Приезд родственника Кулындиных подействовал, однакож, сильнее всего на Николая Платоныча Сабанеева...
Сын, достойный своей матери (По комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль»)
Комедия Д. И. Фонвизина "Недоросль" написана на исходе XVIII века. Сегодня уже XXI век, а многие ее проблемы актуальны, образы все еще живы. Одной из основных проблем, затронутых пьесой, является раздумье писателя о том наследии, которое готовят России Простаковы и Скотинины. До Фонвизина слово "недоросль" не имело осудительного значения. Недорослями назывались дворянские дети, не достигшие 15 лет, т. е. возраста, назначенного Петром I для поступления на службу. У Фонвизина оно получило насмешливый, иронический смысл. Воспитание детей — это проблема государственная. Но решает ее не только система просвещения, но и каждая семья в отдельности. До шестнадцати-семнадцати лет дворянские дети всего лишь "недоросли". Едят в изобилии пироги, гоняют голубей, они частые посетители "девичьих". Ничем не утруждают себя, ни о чем не заботятся. Но детство проходит быстро, дети должны повзрослеть, пойти на государственную службу или продолжить дело родителей. Значит, их надо готовить к взрослой жизни, и родители готовят детей к жизни в соответствии со своими идеалами (если они у них есть), каждый по-своему. Митрофан — единственный сын провинциальных родителей. Дворянин, будущий крепостник или государственный служащий. "Похожий на мать"... Уже этим многое сказано. Мать, госпожа Простакова, — жестокая и властная женщина, коварная, хитрая и жадная. Невежественная мать учит своего сына наукам, но учителей набрала "ценою подешевле", да и тем мешает. Чего стоят ее советы сыну: "...друг мой, ты хоть для виду поучись, чтоб дошло до ушей его, как ты трудишься!" "Нашед деньги, ни с кем не делись. Все себе возьми, Митрофанушка. Не учись этой дурацкой науке!" Мать воспитывает Митрофана по своему образу и подобию: он глуп, жаден, ленив. В припадке бешенства она кричит на дворовую девушку Палашку, которая тяжело заболела. Она не считается с достоинством тех, кто живет с ней рядом: давно подмяла мужа, лишив его воли и своего мнения, унижает Софью, считая ее нахлебницей. В Простаковой мы видим только помещицу, безграмотную, жестокую и необузданную. Мы не видим в ней женщину, в ней нет ума, милосердия. В некотором отношении Митрофан пошел дальше своей матери. Вспомним, как он жалеет матушку, которая устала, колотя батюшку. Он отлично понимает, кто настоящий хозяин в доме, и неуклюже льстит матери. Слепо и безрассудно любя сына, Простакова видит его счастье в богатстве и праздности. Узнав, что Софья — богатая невеста, мать заискивает перед девушкой и любыми способами желает женить на ней сына. Простакова думает, что со своим умом Митрофан "залетит далеко", забывая народную мудрость: "Что посеешь, то и пожнешь". Видно, народной мудрости она не знала, ведь народ-то для нее хуже скотины. Еремеевна, посвятившая всю свою жизнь службе в семье Простаковых, кроме зуботычин, ничего не заслужила. К Митрофану пришли учителя, а он ворчит: "Пострел их побери!" Цыфиркина, который хочет хоть чему-то его научить, Митрофан обзывает "гарнизонной крысой", а после того, как не удалось похитить Софью, он вместе с матерью намерен "приниматься за людей", то есть пороть слуг. Итак, Простакова воспитала сына так, как умела и как хотела. Что же получилось? В самый критический момент жизни, когда она оказалась "у разбитого корыта", Простакова бросается к сыну с возгласом: "Один ты у меня остался, мой сердечный друг, Митрофанушка!" — и наталкивается на черствый, грубый ответ сына: "Да отвяжись, матушка, как навязалась!" "Злонравие" сына есть прямое следствие дурных качеств его родителей. Митрофан — недоросль прежде всего потому, что он полный невежда, не знающий ни арифметики, ни географии, неспособный отличить прилагательное от существительного. Но он недоросль и в моральном отношении, так как не умеет уважать достоинство других людей. Он недоросль и в гражданском смысле, поскольку он не дорос до понимания своих обязанностей перед государством. Вполне естественно, что Скотининым-Простаковым чуждо гражданское чувство, мысль "быть полезным своим согражданам" в эти головы прийти не может. Митрофан не рвется ни к учению, ни к службе и предпочитает положение "недоросля". Настроения Митрофана всецело разделяет его мать. "Пока Митрофанушка еще в недорослях, — рассуждает она, — пока его и понежить, а там лет через десяток как выйдет, избави боже, в службу, всего натерпится". Много ли таких Митрофанов? Об этом Вральман сказал: "Не кручинься, моя матушка, не кручинься: каков тфой тражайший сын — таких на сфете миллионы". "Мы видим, — говорит Стародум, — все несчастные следствия дурного воспитания". Сейчас другое время, другие люди. Но Фонвизин говорит нам: воспитывает прежде всего семья. Дети наследуют от родителей не только гены, но и идеалы, привычки, образ мыслей и жизни. Как правило, яблоко от яблони недалеко падает.
Тем временем:
... У нас эстетика всегда признавала, что должна основываться на точном изучении фактов, и упреки в отвлеченной неосновательности содержания могут идти к ней так же мало, как, например, к русской грамматике. Если же прежде она не заслуживала вражды со стороны приверженцев исторического исследования литературы, то еще менее может заслуживать ее теперь, когда всякая теоретическая наука основывается на возможно полном и точном исследовании фактов. Но мы готовы предполагать, что у нас многие ошибаются еще относительно современных понятий о том, что такое теория и что такое философия. У нас еще многие думают, что у современных мыслителей господствуют трансцендентальные идеи об "априорическом знании", "развитии науки самой из себя", ohne Voraussetzung и т. п.; смеем их уверить, что, по мнению современных мыслителей, эти понятия были очень хороши и, главное, необходимо нужны, как переходная ступень, в свое время, назад тому 40, 30 или, пожалуй, даже 20 лет, но не теперь: теперь они устарели, признаны односторонними и недостаточными. Смеем уверить, что истинно-современные мыслители понимают "теорию" точно так же, как понимает ее Бэкон, а вслед за ним астрономы, химики, физики, врачи и другие адепты положительной науки. Правда, по этим новым понятиям не написано еще, сколько нам известно, формального "курса эстетики"; но понятия, которые будут лежать в его основании, уж достаточно обозначились и развились в отдельных маленьких статьях и эпизодах больших сочинений5. Смеем даже утверждать, что и прежние, ныне устарелые курсы так называемой трансцендентальной эстетики основывают свои положения на гораздо большем числе фактов, нежели думают их противники. Вспомните, что в главнейшем из этих курсов, составляющем всего три тома, историческая часть занимает почти два и большая половина третьего наполнена также историческими подробностями6...
