Шаг себя оправдал - сто тысяч экземпляров книги, несмотря на всю скользкость темы, были проданы только за первый год. После "Испов..
- Уж мне, право, эти петербургские журналы!.. Как придет почта, так дня два к нему и приступу нет. Смотри, уж самовар скоро выкипит; чай настоялся, как пиво доброе, а ты и не принимался еще пить!..
Се livre, publie dans le cadre du Programme d'Aide a la publication "Maxime Bogdanovitch", beneficie du so..
** Форменное признание в любви. *** От слова amour - любовь.
ЯВЛЕНИЕ V Те же и Советница
Сын. Madame! я теперь был свидетелем пресмешныя сцены. Jai pense crever de rire.* Твой муж объявил любовь свою моей матушке! Ха, ха, ха, ха! Советница. Не вправду ли? (Во время речи бригадиршиной отводит Сына и нечто шепчет ему ) Бригадирша (всердцах). Ах он, собака! Да что он и вправду затеял? Разве у меня бог язык отнял; я теперь же все расскажу Игнатью Андреичу. Пускай-ка он ему лоб раскроит по-свойски. Что он это вздумал? Ведь я бригадирша! Нет, он плут! Не думай того. чтоб он нашел на дуру! Мне, слава богу, ума не занимать! Я тотчас пойду... Сын и Советница ухватили ее за полы. Сын. Матушка, постой, постой... Советница. Постой, сударыня. Сын. Да разве ты, матушка, не приметила, что я шутил? Бригадирша. Какая шутка! Ведь я слышала, как ты божился. Советница. Он, сударыня, конечно, шутил. Сын. Чорт меня возьми, ежели это была не шутка. Бригадирша. Как, ты и теперь так же, батюшка! Что за дьявольщина! Да чему же верить? Советница. Как, сударыня! Вы не можете шутки отделить от серьезного. Бригадирша. Да нельзя, мать моя: ведь он так божится, что мой язык этого и выговорить не поворотится. Советница. Да он, конечно, в шутку и побожился. Сын. Конечно, в шутку. Я знавал в Париже, да и
* Я думал, что лопну от смеха.
здесь превеликое множество разумных людей, et meme fort honnetes gens,* которые божбу ни во что ставят. Бригадирша. Так ты и заправду, Иванушка, шутил? Сын. Хотите ли вы, чтоб я еще вам побожился? Бригадирша. Да ты, может быть, опять шутить станешь! То-то, ради бога, не введи ты меня в дуры. Советница. Кстати ли, радость моя! Будь спокойна. Я знаю своего мужа; ежели б это была правда, я сама капабельна взбеситься. Бригадирша. Ну, слава богу, что это шутка. Теперь душа моя на месте. (Отходит.)
ЯВЛЕНИЕ VI Сын и Советница
Советница. Ты было все дело испортил. Ну ежели бы матушка твоя нажаловалася отцу твоему, ведь бы он взбесился и ту минуту увез и тебя с нею. Сын. Madame! Ты меня в этом простить можешь. Признаюсь, что мне этурдери** свойственно; а инако худо подражал бы я французам. Советница. Мы должны, душа моя, о том молчать, и нескромность твою я ничем бы не могла экскюзовать,*** если б осторожность не смешна была в молодом человеке, а особливо в том, который был в Париже. Сын. О, vous avez raison!**** Осторожность, постоянство, терпеливость похвальны были тогда, когда люди не знали, как должно жить в свете; а мы, которые знаем, что это такое, que de vivre dans le grand monde,***** мы, конечно, были бы с постоянством очень смешны в глазах всех таких же разумных людей, как мы. Советница. Вот прямые правила жизни, душа моя. Я не была в Париже, однако чувствует сердце мое, что ты говоришь самую истину. Сердце человеческое есть всегда
... В это время луна поднялась из-за горизонта, и волны обагрились; осветился даже суровый Старый мост. Антонио показалось, что перед ним совершилось чудо; вместе с тем ему послышался голос: "Надейся, не падай духом". - В самом деле,- сказал себе Антонио,- еще не все пропало. Мои деньги еще несколько дней не дадут мне умереть с голоду, а что касается до ночлега, то вот передо мной прекрасный даровой приют: свод этого гигантского моста. Антонио направился к мосту столь твердо, насколько позволяла ему слабость. Сырой туман охватил Антонио под аркой, но все же здесь было теплее, а главное, сюда не проникало ветра. Антонио стал выбирать место, где бы прилечь, как вдруг что-то зашумело вблизи и какая-то белая тень мелькнула вдоль стены. Антонио рассмотрел, что то была женская фигура. - Послушайте,- сказал он,- вы напрасно убегаете, вам нечего бояться. - А ты кто такой?- спросил его тихий голос. - Бедняк, который хочет переночевать под сводами этого моста. - Ты выследил меня? Антонио не понял этих слов. - Уверяю вас,- сказал он,- что мои слова - правда. А если и вы искали здесь пристанища, то, вероятно, нам хватит места обоим. - Твой голос незнаком мне,- задумчиво сказала женщина,- а я было приняла тебя за черного Пьетро. Тот все грозил, что разыщет мое новое жилище. Так ты и в самом деле пришел сюда случайно? - Готов поклясться. - И...- тут говорившая смешалась,- не будешь ночью тревожить меня? - Сеньора! Честь женщины для меня дороже всего! Эта придворная фраза вырвалась у Антонио невольно. Изнемогая от усталости, он почти не знал, что говорил; голова у него кружилась, колени подгибались. - Ну, хорошо,- сказала женщина,- так и быть, останемся оба... Помни только, что у меня есть нож... Ты можешь лечь вот здесь... нет, не сюда, правее... видишь вход?.. Антонио кое-как добрался до указанного ему места. То была глубокая ниша, врезавшаяся в стену моста наискось. В ней было тепло и даже почти не сыро. Антонио упал на камни, и тотчас же его охватило забытье...
