Они приободряются, пожимая руки. Каждый новый поцелуй - трофей. Они тешат себя иллюзией собственной ..
.. {Нет! не такие триумфы нужны вам... Оставьте их мадемуазели Аслановнч... (франц.).} Все остальное время вечера прошло благополучно. Только за ужином..
Потом - носки, сушившиеся на краю кадки для дождевой воды, точнее, пустой пивной бочки, и забытые там. Потом - лужа на дороге. Потом - ну что ты скажешь, собаки нигде не было видно...
Сын. Во Франции люди совсем не таковы, как вы, то есть не русские. Советница. Смотри, радость моя, я там не была; однако я о Франции получила уже от тебя изрядную идею. Не правда ли, что во Франции живут по большей части французы? Сын (с восторгом ). Vous avez le don de deviner.* Бригадирша. Как же, Иванушка! Неужели там люди-то не такие, как мы все русские? Сын. Не такие, как вы, а не как я. Бригадирша. Для чего ж! Ведь и ты мое рождение. Сын. N'importe!** Всякий, кто был в Париже, имеет уже право, говоря про русских, не включать себя в число тех, затем что он уже стал больше француз, нежели русский. Советница. Скажи мне, жизнь моя: можно ль тем из наших, кто был в Париже, забыть совершенно то, что они русские? Сын. Totalement*** нельзя. Это не такое несчастье, которое бы скоро в мыслях могло быть заглажено. Однако нельзя и того сказать, чтоб оно живо было в нашей памяти. Оно представляется нам, как сон, как illusion.**** Бригадир (к советнице ). Матушка, позволь мне одно словцо на все ему сказать. Сын (к советнице ). Cela mexcede Je me retire.***** (Выходит. ) Бригадирша (к советнице ). Что он, матушка, это выговорил? Не занемог ли Иванушка, что он так опрометью отсюда кинулся? Пойти посмотреть было.
* У вас есть дар отгадывать. ** Нужды нет. *** Совсем. **** Мечта.
ЯВЛЕНИЕ IV Бригадир, Советница
Советница. Вот что вы сделали. Вы лишили меня удовольствия слышать историю вашего сына и целого Парижа. Бригадир. А я бы думал, что я избавил тебя от неудовольствия слушать дурачества. Разве, матушка, тебе угодно шутить над моим сыном? Советница. Разве вам, сударь, угодно шутить надо мною? Бригадир. Над тобою! Боже меня избави. Я хочу, чтоб меня ту минуту аркибузировали,* в которую помышлю я о тебе худо. Советница. Благодарствую, сударь, за вашу эстиму.** Бригадир. Не за что, матушка. Советница. Ваш сын, я вижу, страждет от ваших грубостей. Бригадир. Теперь для вас ему спускаю; однако, рано или поздно я из него французский дух вышибу; я вижу, что он и вам уже скучен. Советница. Вы ошиблись; перестаньте грубить вашему сыну. Ведаете ли вы, что я его словами восхищаюсь? Бригадир. Какими? Советница. Разве вы глухи? Разве вы бесчувственны были, когда он рассказывал о себе и о Париже? Бригадир. Я бы хотел так быть на этот раз, матушка, я вижу, что вы теперь шутить изволите; рассказы его - пустошь. Ой хотя и мой сын, однако таить нечего: где он был? в каких походах? на которой акции? А ежели ты охотница слушать и впрямь что-нибудь приятное, то прикажи мне, я тебе в один миг расскажу, как мы турков наповал положили, я не жалел басурманской крови. И сколь тогда ни шумно было, однако все не так опасно, как теперь. Советница. Как теперь? Что это такое? Бригадир. Это то, о чем я. матушка, с тобой дав-
...
Вчера я был в Царском Селе и Павловске: там хорошо, спешите туда.
Кажется, я доброму и сострадательному вниманию Казимиры Казимировны обязан рецептом, присланным мне неизвестным мне, но не менее от того любезным врачом Вальцом, по какому рецепту я с успехом лечусь от нестерпимой боли. Кстати и повар занемог: я бы не мог выпить ни капли вина и находился бы в гнусном положении - завидовать в этом лучшему из друзей.
Сегодня метут, скребут, моют мою квартиру и извергают из нее всякие пакости: на этом основании извергнуты мною и два препровождаемые при сем тома.
Другую пакость, то есть другие, ныне вновь выходящее мои собственные томы, не извергаются из моей квартиры в Вашу только потому, что их еще нет; сегодня принесут, и извержение некоторых из них к Вам последует немедленно.
Кланяюсь Вам, Вашим и много благодарю Казимиру Казимировну.
Ваш И. Гончаров.
А. В. НИКИТЕНКО
15 мая 1858. Петербург
15 мая.
Вот вам мое посильное приношение, наисладчайший из друзей, Александр Васильевич, с краткою, но правдивою надписью! Другой экземпляр желала иметь Екатерина Александровна, кажется, для подарка кому-то: прошу Вас неукоснительно передать ей. Прислал бы я и третий экземпляр, обещанный г-ну О. Ф. Миллеру за его любезный подарок мне диссертации, да боюсь, что экз<емпляр> этот ухнет в Ваш книжный океан и погрузится на дно, и потому буду искать другого, более надежного способа к передаче. Видите, есть пункты, где и Вы можете быть подозреваемы в ненадежности!
Зашел бы я сегодня, по дороге из Царского Села, часов в 8 вечера к Вам, в дом Фридрихса, если бы знал, что Вы дома, но боюсь не застать, а хотелось бы повидаться и уговориться отобедать вместе если не на этой неделе, то хоть в начале будущей. Кланяйтесь всем Вашим и не забывайте также Вашего
И. Гончарова.
