Герой повести, т. е. истинный герой ее, по-моему. Нос. Повесть же есть история его двухнедельной мести. Несмотря на скромный умственный ценз Носа, его и..
When they come back their talk is rather more animated. One of their topics is always brass-banding, for they are both instrumentalists; bu..
Сначала он толькоприкусывал капризно отдельные травки, но скоро вкус жвачки во рту увлекего, и он по-настоящему вник в корм. И в то же время в его голове теклимед..
Батюшка мой, Игнатий Андреевич, как перед богом сказать, я сама об этом не ведала; мне после сказали добрые люди. Бригадир. Брат, с Иваном-то я разделаюсь; а тебе, я вижу, и на меня тоже челобитную подавать приходит, только не в бесчестье, да в увечье. Советник (иструсясь ). Ваше высокородие! И господь кающегося приемлет. Прости меня, согреших пред тобою. Сын. Mon pere! Из благопристойности... Бригадир. Не учи ты меня, Иван, не забудь того, что я тебя бить собираюсь. Советница. Что ж ты и вправду затеял? (Приступая к нему. ) Разве не ты объявлял мне здесь на этом месте любовь свою? Советник. Как? Что такое, государь мой... Бригадир (тише ). Чего изволишь? Советник. О ком она сказывает? Бригадир. Обо мне. Советник. Так ты, государь мой, приехал в дом мой за тем разве, чтоб искушать жену мою? Бригадир. Коли так, то я и назад поеду. Советник. Не мешкав ни часа. Бригадир. Ни минуты. Видно, что я к честным и заслуженным людям в руки попался. Иван, вели скорей подать коляску. Жена! Сей минуты выедем вон из такого дому, где я, и честный человек, чуть было не сделался бездельником. Бригадирша. Батюшка мой, дай мне хоть прибрать кое-что. Бригадир. В чем стоишь, в том со двора долой! Советник. А что останется, то мое. Сын (к советнице кинувшись ). Прости, la moitie de mon ame!* Советница (кинувшись к сыну ). Adieu,** полдуши моей! Бригадир и Советник кидаются разнимать их. Бригадир. Куды, собака! Советник. Куды, проклятая! О, господи!
* Половина души моей! ** Прощай
Бригадир (передразнивая его). О, господи! Нет, брат, я вижу по этому, что у кого чаще всех господь на языке, у того чорт на сердце... Вон все мои! Советник (вслед за бригадиршей, всплеснув руками). Прости, Акулина Тимофеевна!
ЯВЛЕНИЕ V Советник, Советница, Софья, Добролюбов
Советник. О, господи? Наказуешь нас по делам нашим. А ты, Софьюшка, за что ты лишилась жениха своего? Добролюбов. Ежели ваша воля согласится с желанием нашим, то я, став женихом ее, почту себя за преблагополучного человека. Советник. Как? Ты, получив уже две тысячи душ, не переменяешь своего намерения? Добролюбов. Меня ничто на свете не привлечет переменить его. Советник. И ты, Софьюшка, итти за него согласна? Софья. Если ваше и матушкино желание не препятствуют тому, то я с радостию хочу быть его женою. Советница. Я вашему счастию никогда не препятствовала. Советник. Если так, то будьте вы жених и невеста. Добролюбов (Софье). Желание наше совершается; сколь много я благополучен! Софья. Я одним тобою могу на свете быть счастлива. Советник. Будьте вы благополучны, а я, за все мои грехи, довольно господом наказан: вот моя геенна. Советница. Я желаю вам счастливой фортуны, а я до смерти страдать осуждена: вот мой тартар. Советник (к партеру). Говорят, что с совестью жить худо: а я сам теперь узнал, что жить без совести всего на свете хуже.
...
По правде говоря, он так по-настоящему и не вступил в игру; он с
головой ушел в ее изучение, в наблюдение над ошибками участвовавших в ней
- и в этом смысл последующего рассказа, без чего тот не содержал бы в себе
никакого урока, ни стоящих внимания событий. Это рассказ о воспитании,
длившемся семьдесят лег, практическая ценность которого весьма
сомнительна, как все ценности, о которых люди не перестают спорить с
рождения Каина и Авеля! Но ценность вселенной не исчисляется долларами. Не
каждый человек может быть Гаргантюа - Наполеоном - Бисмарком, не каждому
дано похищать колокола из Собора Парижской богоматери, но каждый должен
нести в себе свою вселенную, и большинству из нас интересно знать, хотя бы
в общих чертах, как справляется с этой ношей его сосед.
В течение трех лет, пока младенец, подобно всем младенцам, рос
бессознательно, как трава, вопрос о его воспитании, вставший в 1838 году,
оставался открытым, меж тем как внешний мир трудился вовсю, готовя для
него новую, его собственную вселенную. Позднее, в пожилом возрасте, Генри
Адамс не раз задумывался над тем, не правильнее ли, согласно теории
случайностей, рассматривать и себя и этот свой мир как случайное стечение
обстоятельств. Подобного случайного стечения обстоятельств человеческий
опыт еще никогда не знал. Для него, и только для него, стиралась в труху
старая вселенная и создавалась новая. Он и его допотопный Бостон
восемнадцатого века внезапно разошлись, разъединились - если не духовно,
то физически - в силу ряда событий: открылась железная дорога Бостон -
Олбани, появился первый пароход, телеграф передал из Балтиморы в Вашингтон
известие о том, что Генри Клей и Джеймс Н.Полк выдвинуты кандидатами на
пост президента. Шел май 1844 года, мальчику было шесть лет, новый мир был
готов принять его, а от старого мира на глаза попадались лишь осколки.
Из всего, чем потом обогатилось для него содержание этого мира, он пока
различал только желтый цвет...
