r>hotel, some of whom had met and conversed with the Mexican Seer, were constantly telling us strange stories of his doings--he had disclosed to one the present whereabouts of a runaw..
Вопреки воле отца, без каких бы то ни было средств он вместе со своим товарищем, Соколовым, отправляется..
жно было и удовлетворять требованиям кредиторов и банков и для того продавать земли и отсрочивать платежи, нужно было и добывать деньги, для того чтобы продолжать вести..
Что ж я не вижу моей невесты? Где она? Ввечеру быть уже сговору, так не пора ли ей сказать, что выдают ее замуж? Г-жа Простакова. Успеем, братец. Если ей это сказать прежде времени, то она может еще подумать, что мы ей докладываемся. Хотя по муже, однако, я ей свойственница; а я люблю, чтоб и чужие меня слушали. Простаков (Скотинину). Правду сказать, мы поступили с Софьюшкой, как с сущею сироткой. После отца осталась она младенцем. Тому с полгода, как ее матушке, а моей сватьюшке, сделался удар... Г-жа Простакова (показывает, будто крестит сердце). С нами сила крестная. Простаков. От которого она и на тот свет пошла. Дядюшка ее, г. Стародум, поехал в Сибирь; а как несколько уже лет не было о нем ни слуху, ни вести, то мы и считаем его покойником. Мы, видя, что она осталась одна, взяли ее в нашу деревеньку и надзираем над ее имением, как над своим. Г-жа Простакова. Что ты сегодня так разоврался, мой батюшка? Еще братец может подумать, что мы для интересу ее к себе взяли. Простаков. Ну как, матушка, ему это подумать? Ведь Софьюшкино недвижимое имение нам к себе придвинуть не можно. Скотинин. А движимое хотя и выдвинуто, я не челобитчик. Хлопотать я не люблю, да и боюсь. Сколько меня соседи ни обижали, сколько убытку ни делали, я ни на кого не бил челом, а всякий убыток, чем за ним ходить, сдеру с своих же крестьян, так и концы в воду. Простаков. То правда, братец: весь околоток говорит, что ты мастерски оброк собираешь. Г-жа Простакова. Хоть бы ты нас поучил, братец батюшка; а мы никак не умеем. С тех пор, как все, что у крестьян ни было, мы отобрали, ничего уже содрать не можем. Такая беда! Скотинин. Изволь, сестрица, поучу вас, поучу, лишь жените меня на Софьюшке. Г-жа Простакова. Неужели тебе эта девчонка так понравилась? Скотинин. Нет, мне нравится не девчонка. Простаков. Так по соседству ее деревеньки? Скотинин. И не деревеньки, а то, что в деревеньках-то ее водится и до чего моя смертная охота. Г-жа Простакова. До чего же, братец? Скотинин. Люблю свиней, сестрица, а у нас в околотке такие крупные свиньи, что нет из них ни одной, которая, став на задни ноги, не была бы выше каждого из нас целой головою. Простаков. Странное дело, братец, как родня на родню походить может! Митрофанушка наш весь в дядю - и он до свиней сызмала такой же охотник, как и ты. Как был еще трех лет, так, бывало, увидя свинку, задрожит от радости. Скотинин. Это подлинно диковинка! Ну пусть, братец, Митрофан любит свиней для того, что он мой племянник. Тут есть какое-нибудь сходство; да от чего же я к свиньям так сильно пристрастился? Простаков. И тут есть же какое-нибудь сходство. Я так рассуждаю.
ЯВЛЕНИЕ VI
Те же и Софья. Софья вошла, держа письмо в руках и имея веселый вид.
Г-жа Простакова (Софье). Что так весела, матушка, чему обрадовалась? Софья. Я получила сейчас радостное известие.
... Но сейчас Вы не можете ничего понять. Темнота не позволяет установить, хорош ли этот лес ("Э-эх!") или плох ("Э-эх!"). Но я-то знаю, что лес, где мы находимся, плох и что лес, куда мы сейчас войдем, хорош. Мне известно, как обстоит дело со всеми моими лесами... День и ночь осматриваю я свои участки... Постоянно... Для меня предмет обсуждения - мои участки. Я могу представить себе, что философ день и ночь занимается своей философией, если он идеальный философ. Суть его искусства в том, чтобы постоянно изучать все философские течения, тогда как суть моего состоит в том, чтобы постоянно изучать все участки. Мне надо знать, не сгнило ли дерево, и если да, то почему. Я не могу не знать, что с ним, с этим деревом. Я постоянно должен следить за тем, что всё время происходит. Как Вам известно, мир - это мир возможностей. Мои участки - участки возможности, как и все философии - философии возможности. Все мы всегда мыслим в категориях возможности". Молодой человек, как оказалось, не просто интересовался проблемами лесоводства и лесного хозяйства, но был в них сведущ. (Как выяснилось, незнакомец профессионально разбирался во всем, что касалось развития этой области). "Мне особенно понравилось, - сказал дядя, - что молодой человек цитировал саму природу, а не написанное о природе". Встреча доставляла дяде все больше и больше радости. Если верить его рассказу, беседа коснулась не только лесоводства и лесного хозяйства: вскоре речь зашла и об искусстве. Это очень удивило дядю, потому что оба они были, так сказать, практиками, смотрящими с высот двадцатого столетия. Говорили о литературе. О музыке. (Будучи одним из тех редких молодых людей, с которыми можно побеседовать о чем угодно, не опасаясь каждую секунду унизить их, а тем самым и себя, незнакомец наверняка очень быстро завоевал симпатии дяди, благодаря своему пристрастию к литературе, музыке и, прежде всего, благодаря знанию природы.) "Молодой человек удивительно хорошо говорил по-немецки, и всё же в нем можно было узнать иностранца", - сказал дядя. "Француз! - подумал он тотчас. - Да, француз!" И: "Как мог француз в это время очутиться в моем лесу?" Но потом он решил: ну конечно же, это один из французских родственников министра сельского хозяйства...
