"Сначала, - говорю я себе, - всё больше людей входит в театр, затем всё меньше. В конце концов никто уже не входит в театр". "Спектакль начался", - думаю я, встаю и направляюсь к центру города...
Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
- Без сомнения, - отвечал незнакомец. - Это статский советник Теляев; он большой приятель Сугробиной и умер двумя неделями прежде ее...
Как кому счастие на роду написано, братец. Из нашей же фамилии Простаковых смотри-тка, на боку лежа, летят себе в чины.** Чем же плоше их Митрофанушка? Ба! Да вот пожаловал кстати дорогой наш постоялец.
* До тех пор. ** Дворяне в XVIII веке могли получать чины и звания не служа, числясь в многолетнем отпуске.
ЯВЛЕНИЕ VII
Те же и Правдин
Г-жа Простакова. Братец, друг мой! Рекомендую вам дорогого гостя нашего, господина Правдина; а вам, государь мой, рекомендую брата моего. Правдин. Радуюсь, сделав ваше знакомство. Скотинин. Хорошо, государь мой! а как по фамилии? Я не дослышал. Правдин. Я называюсь Правдин, чтобы вы дослышали. Скотинин. Какой уроженец, государь мой, где деревеньки? Правдин. Я родился в Москве, ежели вам то знать надобно, а деревни мои в здешнем наместничестве. Скотинин. А смею ли спросить, государь мой, имени и отчества не знаю, - в деревеньках ваших водятся ли свинки? Г-жа Простакова. Полно, братец, о свиньях-то начинать. Поговорим-ка лучше о нашем горе. ( К Правдину.) Вот, батюшка! Бог велел нам взять на свои руки девицу. Она изволит получать грамотки от дядюшек. К ней с того света дядюшки пишут. Сделай милость, мой батюшка, потрудись, прочти всем нам вслух. Правдин. Извините меня, сударыня, Я никогда не читаю писем без позволения тех, к кому они писаны. Софья. Я вас о том прошу. Вы меня тем очень одолжите. Правдин: Если вы приказываете. (Читает.) "Любезная племянница! Дела мои принудили меня жить несколько лет в разлуке с моими ближними; а дальность лишила меня удовольствия иметь о вас известий! Я теперь в Москве, прожив несколько лет в Сибири. Я могу служить примером, что трудами и честностию состояние свое сделать можно. Сими средствами, с божей помощию счастия, нажил я десять тысяч рублей доходу..." Скотинин и оба Простаковы. Десять тысяч! Правдин (читает). "Которым тебя, моя любезная племянница, тебя делаю наследницею..." Г-жа Простакова. Тебя наследницею! Простаков. Софью наследницею! Скотинин. Ее наследницею! Г-жа Простакова (бросаясь обнимать Софью) Поздравляю, Софьюшка! Поздравляю, душа моя! Я вне себя с радости! Теперь тебе надобен жених. Я, я лучшей невесты и Митрофанушке не желаю. То-то дядюшка! То-то отец родной! Я и сама все-таки думала, что бог его хранит, что он еще здравствует. Скотинин (протянув руку). Ну, сестрица, скорей же по рукам. Г-жа Простакова (тихо Скотинину). Постой, братец. Сперва надобно спросить ее, хочет ли еще она за тебя выйти? Скотинин. Как! Что за вопрос! Неужто ты ей докладываться станешь? Правдин. Позволите ли письмо дочитать? Скотинин. А на что? Да хоть пять лет читай, лучше десяти тысяч не дочитаешься. Г-жа Простакова (к Софье). Софьюшка, душа моя! пойдем ко мне в спальню. Мне крайняя нужда с тобой поговорить. (Увела Софью.) Скотинин. Ба! Так я вижу, что сегодня сговору-то вряд и быть ли.
... Таким
остался отец до глубокой старости, с тою разницей, что все короче подстригал
на затылке скудные седины, сохраняя те же стриженые усы и бакенбарды и ту же
несообщительную сдержанность выражения.
Изредка признаки ласки к нам, детям, выражались у него тем же
сдержанным образом. Никого не гладя по голове или по щеке, он сложенными
косточками кулака упирался в лоб счастливца и сквозь зубы ворчал что-то
вроде: "Ну..."
Бедная мать, утрачивая вместе с здоровьем и энергию, все полнела, и
хотя никогда не была чрезмерно толста, но по мере прибавления семейства все
реже и реже покидала кровать, обратившуюся наконец в мучительный одр
болезни.
Набравшись, как я впоследствии узнал, принципов Руссо, отец не позволял
детям употреблять сахару и духов; но доктора, в видах питания организма,
присудили поить Васю желудковым кофеем с молоком. Напиток этот для нас, не
знавших сахару, казался чрезвычайно вкусным, и Вася, еще плохо произносивший
слова: Афанасий, брат и кофей, - каждое утро подходил ко мне и тянул к своей
кружке, повторяя: "Ась, бать, фофа".
Почти ежедневно через залу, где мы играли, в кабинет к отцу проходил с
бумагами его секретарь, Борис Антонович Овсяников. Часто последний обращался
ко мне, обещая сделать превосходную игрушку - беговые санки, и впоследствии
я не мог видеть Бориса Антоновича без того, чтобы не спросить: "Скоро ли
будут готовы санки?" На это следовали ответы, что вот только осталось
выкрасить, а затем высушить, покрыть лаком, обить сукном и т. д. Явно, что
санки существовали только на словах.
Как раз по другую сторону улицы, против нашей квартиры, в большом,
сером деревянном доме помещались музыканты квартировавшей во Мценске
артиллерийской батареи. В настоящее время я полагаю, что бывавший у нас
тогда в гостях генерал с золотыми эполетами был артиллерийский бригадный
начальник, Алексей Петрович Никитин, впоследствии инспектор резервной
кавалерии и граф...
