, но от холодности, с нетерпеливым выражением на бледных и тонких устах, вероятно потому, что человек, который шел за нею с лестницы магазина и нес разные пачки, был слишком тяжел,..
До страсти полюбила. Сама суди: характер огневой, упорная, вся в бабушку. Вдруг ей придет фантазия; хочу, говорит, его видеть беспременно! А в другой раз никак нельзя, а ей вын..
Крылову, мне уже казалось, что я скорее был бы готов на ответ, нежели наш Лафонтен, которого первый вопрос государыни нашел погруженным в безмолвные занятия священной трапезы ..
Не прогневлю ли я вас смелостью такою,
Прося, чтоб молвили два слова вы с слугою?
О чем грустите вы? Дозвольте доложить.
И долго ль будет нам в такой пустыне жить?
Коль здесь останемся еще на долго время,
Я вижу, мне не снесть такого скуки бремя:
Оставил в городе в злой грусти я одну
Любезную мою и верную жену.
Хоть приращения мой лоб не ожидает,
Однако сатана жен верных искушает;
Такою хитростью пресильного врага
Нечаянно носить случается рога.
Дождусь ли я от вас приятного ответа?
Молчанье для меня недобрая примета.
...
Остро напряженным взором пробежал он все дороги. Они были пусты. Орлы летали
над его головою. Вдоль крепостного вала солдаты спали, прислонившись к стене. Во
дворце ничего не шевелилось.
Внезапно отдаленный голос, как бы выходивший из недр земли, заставил
побледнеть тетрарха. Он нагнулся, чтобы вернее прислушаться. Но голос умолк.
Потом он опять раздался... и, хлопнув несколько раз в ладоши, Ирод закричал:
"Маннаи! Маннаи!"
Появился человек, обнаженный до пояса, подобно банщику. Он был очень высокого
роста, стар, страшно худ; на ляжке у него висел большой нож в бронзовых ножнах
-- и так как его волосы, захваченные гребнем, были все вздеты кверху, то лоб его
казался длины необычайной. Странная сонливость заволакивала его бесцветные
глаза. Но зубы его блестели -- и ноги легко и твердо ступали по плитам. Гибкость
обезьяны сказывалась во всем его теле, -- бесстрастная неподвижность мумии -- на
лице.
-- Где он? -- спросил тетрарх.
-- Все там же! -- отвечал Маннаи, указывая позади себя большим пальцем правой
руки.
-- Мне почудился его голос! -- И Антипа, вздохнув глубоко до дна груди,
осведомился об Иоаканаме -- о том человеке, которого латиняне называют святым
Иоанном Крестителем.
Приходили ли вновь те два человека, которые месяц тому назад были, по
снисхождению, допущены в его тюрьму. -- и стала ли известна причина их
посещения?
Маннаи отвечал:
-- Они обменялись с ним таинственными словами, ни дать ни взять ночные воры
на перекрестках дорог. Потом, они отправились в верхнюю Галилею, объявив, что
скоро вернутся с великою вестью...
