... Виновники, разумеется, кончают самоубийством, причем в
девяти случаях из десяти вешаются в угольном трюме, в воду же редко кто
бросается. Рассказывали, впрочем, что на нашем корабле был случай, когда
матрос распорол себе живот, но его нашли еще живого и, по крайней мере,
спасли ему жизнь.
Поскольку случались такие вещи, то, когда стало известно, что
Нарасима исчез, офицеры струхнули. Я до сих пор живо помню, как
переполошился помощник командира. Говорили, что в прошлой войне он показал
себя настоящим героем, но сейчас он даже в лице изменился и так
волновался, что прямо смешно было смотреть. Все мы презрительно
переглянулись. Постоянно твердит о воспитании воли, а сам так раскис!
Сейчас же по приказу помощника командира начались поиски по всему
кораблю. Ну, тут всех охватило особого рода приятное возбуждение. Совсем
как у зевак, бегущих смотреть пожар. Когда полицейский отправляется
арестовать преступника, неизменно возникает опасение, что тот станет
сопротивляться, однако на военном корабле это исключено. Хотя бы потому,
что между нами и матросами строго - так строго, что штатскому даже не
понять, - соблюдалось разделение на высших и низших, а субординация -
великая сила. Охваченные азартом, мы сбежали вниз.
Как раз в эту минуту сбежал вниз и Макита и тоже с таким видом, что,
мол, ужасно интересно, хлопнул меня сзади по плечу и сказал:
- Слушай, я вспомнил, как мы ловили обезьяну.
- Ничего, эта обезьяна не такая проворная, как та, все будет в
порядке.
- Ну, знаешь, если мы будем благодушествовать, как раз и упустим -
удерет.
- Пусть удирает. Обезьяна - она и есть обезьяна.
Так, перебрасываясь шутками, мы спускались вниз.
Речь шла об обезьяне, которую во время кругосветного плавания получил
в Австралии от кого-то в подарок наш комендор. За два дня до захода в
Вильгельмсгафен она стащила у капитана часы и куда-то пропала, и на
корабле поднялся переполох. Объяснялся он отчасти и тем, что во время
долгого плавания все изнывали от скуки...
|
